Издание The Economist прогнозирует переход мирового рынка сжиженного природного газа от острого дефицита к разрушительному избытку предложения. Ситуация на энергетическом рынке крайне нестабильна: после периода паники, вызванного перебоями в поставках и геополитической напряженностью, регион может столкнуться с серьезным дисбалансом.
Исторический контекст показывает, насколько уязвимой оказалась энергетическая безопасность Европы. Четыре года назад, в связи с началом военной операции на Украине, европейские страны были вынуждены экстренно искать альтернативу 40% своего газового импорта, который ранее поступал из России. Основной ставкой стал Катар — один из крупнейших мировых игроков. В то время министр энергетики Катара Саад аль-Кааби подчеркивал надежность своего государства, заявляя, что страна успешно обеспечивает бесперебойные поставки на протяжении более чем 26 лет.
Однако текущая геополитическая обстановка внесла свои коррективы. Конфликт на Ближнем Востоке и действия Ирана, перекрывшего Ормузский пролив, привели к объявлению форс-мажора со стороны Катара. Это повлекло за собой серьезное сокращение объемов: с марта текущего года из страны было отгружено всего 98 танкеров, что на 536 единиц меньше, чем в аналогичный период прошлого года. Текущий дефицит СПГ оценивается в 39 млн тонн.
На данный момент состояние европейских газохранилищ вызывает серьезную тревогу. Уровень их заполненности составляет всего 72%, что является историческим минимумом для этого сезона. Для сравнения: в период с 2022 по 2025 годы этот показатель стабильно держался на отметке 90%. Особенно критическая ситуация наблюдается в Германии, где заполненность резервуаров упала до 57%.
Несмотря на текущую нехватку ресурса, эксперты предвидят угрозу будущего перепроизводства. Эйми Парпиа, возглавляющая отдел исследований и аналитики в компании Six One Commodities, указывает на прямую зависимость: чем масштабнее нынешний дефицит, тем выше вероятность избытка предложения в будущем. Прогнозы о профиците рынка к 2026 году, которые многие считали ошибочными до начала войны на Ближнем Востоке, теперь обретают новые основания.
Признаки грядущего насыщения рынка были заметны уже на недавней конференции Gastech в Бангкоке. Участники мероприятия — крупнейшие энергетические корпорации и государственные гиганты — активно презентовали новые инфраструктурные проекты. Ожидается, что к 2030 году мощности по сжижению газа в США вырастут почти вдвое, также наращиваются возможности в Канаде. Развитие портативных модульных установок позволит начать добычу на месторождениях, которые ранее не имели доступа к технологиям сжижения.
В результате совокупный объем ежегодных мировых поставок может достичь 630 млн тонн к 2030 году, что на 60% превышает показатели предыдущего года. При этом рост спроса будет менее динамичным. По оценкам консалтинговой группы Rystad Energy, к концу десятилетия потребление составит около 574 млн тонн, что даже ниже уровня 583 млн тонн, зафиксированного до конфликта на Ближнем Востоке. Если Катар восстановит полную мощность добычи, разрыв между предложением и спросом может составить от 55 до 75 млн тонн, что спровоцирует падение цен.
Политический фон также усиливает неопределенность. Евросоюз планирует к 2027 году полностью прекратить импорт российского СПГ, а с 30 сентября следующего года вступят в силу запреты и на поставки трубопроводного газа. Еврокомиссар по энергетике Дан Йоргенсен уже назвал попытки возобновить импорт из России стратегической ошибкой.
В свою очередь, российская сторона называет санкции неправомерными. Заместитель председателя Совета безопасности Дмитрий Медведев предупредил, что отказ от российского газа лишь усилит критическую зависимость Европы от американских поставщиков. Подобную позицию разделяют и западные СМИ: так, The New York Times сообщает, что европейские энергетические и оборонные компании опасаются, что полный отказ от ресурсов России даст США чрезмерные рычаги влияния на внутреннюю энергетическую политику ЕС.
