В американском обществе нарастает критическое напряжение, вызванное беспрецедентным расхождением в благосостоянии различных слоев населения. Пока корпоративный сектор демонстрирует поистине исторический успех, рядовые наемные работники сталкиваются с реальным обеднением. Подобная ситуация, согласно анализу The Financial Times (FT), становится фундаментом для глубочайшего политического раскола в Соединенных Штатах.
Основой для подобных выводов послужили свежие данные Бюро экономического анализа. Согласно этим цифрам, во втором квартале годовая доналоговая прибыль американских компаний достило невероятной отметки в 4,8 трлн долларов. Этот объем составляет 18% от всего национального дохода, что является абсолютным максимумом со времен окончания Второй мировой войны. Однако на фоне этого триумфа бизнес-структур доля выплат сотрудникам и социальных пособий упала до 60% — это самый низкий уровень за последние семь десятилетий.
Диспропорция в доходах наглядно видна в динамике выплат: в период с 2019 по 2025 годы вознаграждение руководителей крупнейших организаций, чьи сотрудники получают скромные зарплаты, подскочило на 41%. В то же время медианный доход работника вырос лишь на 21%, что даже не покрывает темпы роста цен, увеличившиеся на 26%. Более того, из-за инфляционного давления реальная почасовая оплата труда в июле показала снижение на 0,2% в годовом исчислении.
Элизабет Панкотти, занимающая пост вице-президента по политике в аналитическом центре Groundwork Collaborative, описывает сложившуюся ситуацию как существование двух параллельных экономических реальностей. По ее словам, первая — это мир людей, чей капитал растет за счет пассивного дохода и инвестиций, а вторая — это мир обычных трудящихся, чей достаток напрямую зависит от ежедневного заработка, который фактически стагнирует.
Этот разрыв во многом обусловлен политическим курсом Дональда Трампа. Его масштабная налоговая реформа, направленная на поддержку бизнеса, в сочетании с сокращением программ социальной поддержки (включая продовольственные субсидии), создала условия, при которых выгоды аккумулируются у наиболее состоятельных граждан. В результате формируется так называемая «К-образная экономика», где траектории развития разных социальных групп расходятся в разные стороны.
Политическая реакция на этот процесс уже заметна. В американском дискурсе усиливается популизм: представители обеих партий все чаще прибегают к радикальной риторике. Демократические социалисты успешно вытесняют умеренных политиков на праймериз, а победа Зохрана Мамдани на выборах мэра Нью-Йорка, открыто критикующего «корпоративную жадность», стала ярким тому подтверждением. С другой стороны, вице-президент Джей Ди Вэнс призывает к расширению участия рабочих в управлении компаниями, а сам Доналоговый Трамп не обходит стороной тему, обвиняя бизнес в спекуляциях и искусственном завышении цен.
Экономическая ситуация осложняется и поведением потребителей. Как отмечало издание The Washington Post, инфляция на уровне 3,4% вынуждает американские семьи переходить в режим жесткой экономии: люди ищут скидки, переходят на более дешевые бренды и отказываются от привычных дорогостоящих услуг. Марк Занди, ведущий экономист Moody’s Analytics, подчеркивает, что текущая потребительская активность в основном поддерживается богатыми американцами, чьи активы растут вместе с фондовым рынком, в то время как менее обеспеченные граждане оказываются в тисках финансовых трудностей.
Одним из ключевых факторов этого процесса стал принятый Трампом «Большой и прекрасный билль» (Big Beautiful Bill, BBB). Этот документ продлил действие налоговых льгот 2018 года, снизив налог на прибыль корпораций с 35% до 21%, а максимальную ставку подоходного налога для высокодоходных супружеских пар ограничил уровнем 37% вместо прежних 39,6%. Однако, как подчеркивает FT, такие меры привели к обратному эффекту для социальной стабильности: беднейшие домохозяйства потеряли в доходах, в то время как богатые получили дополнительные преференции.
