Экономика страны сегодня находится в сложном переходном периоде, когда старые правила игры окончательно утратили силу, а новые еще только кристаллизуются. О том, почему период «инвестиционной паузы» сменился состоянием «инвестиционной сдержанности» и какие механизмы помогут запустить новый цикл роста, рассказал Александр Шохин.
Вопрос оживления инвестиционной активности стал центральным на недавнем заседании Совета по стратегическому развитию и национальным проектам. Статистика последних лет выглядит тревожно: падение инвестиций в основной капитал на 2,3% в 2025 году и резкое сокращение на 14% в первом квартале 2026 года заставляют задуматься — не наступила ли для бизнеса затяжная «зима»? Однако сам президент, комментируя ситуацию в начале июня, предложил более взвешенный термин — «инло инвестиционная сдержанность». Текущие темпы роста экономики в районе 1% годовых явно не соответствуют задачам национальных проектов, где необходимый ориентир составляет не менее 2%. В ближайшем бюджете, который правительство представит уже через несколько недель, должны появиться реальные рычаги для преодоления этого застоя.
Фундаментом для перемен должен стать качественный деловой климат. Важным сигналом стало стремление властей к созданию предсказуемой среды, что подтверждается и словами вице-премьера Александра Новака. Одним из знаковых достижений здесь стали поправки в Гражданский кодекс, защищающие сделки приватизации: теперь сроки исковой давности по ним строго ограничены тремя или десять годами. Это результат многолетней работы бизнеса по защите прав собственности.
Однако существуют и более глубокие, почти «философские» проблемы, которые стали предметом бесконечных дискуссий. Первая — это ключевая ставка. Все эксперты, от представителей корпораций до независимых центров, сошлись в одном: при ставке выше 10% инвестировать крайне сложно. Для того чтобы заемные средства направлялись на развитие, а не на латание дыр в оборотном капитале, необходимо выйти на уровень около 8%. Второй вопрос — валютный курс. Мы уже прошли путь от диапазона 90–95 рублей за доллар до отметки в 85 рублей. Идеальный вариант для всех участников — стабильный, предсказуемый курс, позволяющий планировать импортозамещение и экспорт без резких скачков и чрезмерной волатильности.
Переходя к прикладным инструментам, РСПП настаивает на пересмотре существующих льгот. Например, федеральный инвестиционный налоговый вычет (ФИНВ) фактически не работает — из запланированных 150 млрд рублей было использовано лишь 26 млрд. Вместо раздувания списка мелких преференций, нужно сосредоточиться на эффективных механизмах, таких как СПИК, СЗПК и региональные вычеты. Принципиальный подход здесь должен быть таким: налоговая льгота — это не просто потеря доходов бюджетом, а своего рода «налоговый кредит». Государство может выступать соинвестором, перенося налоговую нагрузку на будущие периоды, когда компания начнет генерировать прибыль. Это позволит предпринимателям не бояться рисковать, а региональным властям — стать полноценными партнерами бизнеса.
У государства накопилось немало активов, полученных в ходе различных юридических и правовых процессов. Использование этих ресурсов как обеспечения для новых финансовых инструментов могло бы стать мощным стимулом. Президент поставил амбициозную задачу: довести капитализацию фондового рынка до двух третей ВВП. Чтобы достичь этого, необходимо выводить госкомпании на IPO или SPO, используя модель «золотой акции», как это было сделано с аэропорму «Шереметьево». Это позволит привлечь средства населения (а на депозитах граждан сейчас сосредоточено более 60 трлн рублей) и сформировать модель «народного капитализма», где владение акциями распределено между множеством мелких участников, а не сосредоточено в руках узкой группы лиц.
Однако никакие льготы не сработают, если бизнес будет опасаться проверок. Предприниматель, запрашивающий господдержку, всегда внутренне просчитывает риск визита Счетной палаты, прокуратуры или налоговой. Ситуация, когда налоговые органы вменяют компании убытки из-за «неправильной» цены сделки, противоречит здравому смыслу и разрушает доверие. Мы выступаем за презумпцию добросовестности: если компания участвует в цепочке поставок, она не должна нести ответственность за сомнительные действия контрагента на третьем или четвертом звене, которые она физически не может проверить.
Нельзя игнорировать и внешние вызовы. Атаки на логистику и повреждение производственных мощностей (например, снижение работы НПЗ на 25–30%) — это прямой удар по экономике. Расходы на защиту предприятий от беспилотников становятся новой нормой промышленной безопасности. И хотя Минфин проявляет осторожность, важно признать: защита активов должна учитываться в себестоимости. Если не позволить компаниям амортизировать эти затраты, риск остановки производств и, как следствие, потери налоговых поступлений станет слишком высоким.
В конечном итоге, будущее за моделью, где драйвером выступает частный спрос и предпринимательская инициатива, а не только государственные заказы. Нам нужно развивать малый и средний бизнес, который сегодня страдает от задержек платежей со стороны крупных госкорпораций. Нам нужно поддерживать самозанятых, сохраняя их статус как важного элемента новой экономики.
Август — месяц непростой, и мы надеемся, что впереди нас ждет осень без внезапных потрясений. Мы понимаем, что вернуться к привычному «business as usual» уже не получится. Глобальный мир изменился, искусственный интеллект стал реальностью, а технологии диктуют новые правила. Наша задача — построить экономику, которая будет конкурентоспособной в этой новой реальности, опираясь на частную инициативу как на главный двигатель прогресса.
